Белый Ёж (weissigel) wrote,
Белый Ёж
weissigel

  • Mood:
  • Music:

Февраль


Card
 
Февраль.
Ветер.
Холодно.
Работа.
Кофе.
Работа.
Кофе.
Вино.
Две цитаты.
Послал открытку самому себе.
Пришла.

"Глубинно мы могли бы быть такими же, каковы на поверхности, – подумал Оливейра, – но для этого пришлось бы жить иначе. А что означает жить иначе? Быть может – жить абсурдно во имя того, чтобы покончить с абсурдом, с таким ожесточением уйти в себя, чтобы этот рывок в себя окончился в объятиях другого. Да, вероятно, любовь, но otherness длится для нас столько же, сколько длится чувство к женщине, и относится она только к тому, что касается этой женщины. По сути, нет никакой otherness, а лишь приятная togetherness. Правда, это не так уж плохо…" Любовь – обряд онтологизирующий, в самой сути своей заключающий умение отдавать. Ему вдруг пришло в голову то, что, наверное, должно было прийти с самого начала: без умения обладать собой невозможно обладать инаковостью, а кто по-настоящему обладает собой? Кому удалось вернуться к себе самому из абсолютного одиночества, из такого одиночества, когда ты не можешь рассчитывать даже на общение с самим собой, и приходится засовывать себя в кино, или в публичный дом, или в гости к друзьям, или в какую-нибудь всепоглощающую профессию, а то и в брак, чтобы по крайней мере быть одиноким среди других. И вот парадокс: вершина одиночества приводила к верху заурядности, к великой иллюзии, что общество вроде бы чуждо человеку и что человек вообще одиноко идет по жизни, как по залу, где одни зеркала да мертвое эхо. Но такие люди, как он, да и многие другие, которые принимали себя (или же не принимали, но после того, как узнавали себя как следует), впадали в еще худший парадокс: они подступали к самому краю инаковости, но переступить этого края не могли. Подлинная инаковость, строящаяся на деликатных контактах, на чудесной согласованности с миром, не может ограничиваться односторонним порывом, протянутая рука должна встретить другую руку, РУКУ другого инакого.
Хулио Кортасар "Игра в классики" Перевод с испанского Л. Синянской.
 
Я зову; никто мне не отвечает. Вместо того, чтобы заключить: "Никого нет" (простая, локализованная в пространстве и во времени, констатация факта), я решаю вести себя так, словно поблизости есть кто-то, не отвечающий по той или иной причине. И тогда тишина, отозвавшаяся на мой зов, перестаёт быть подлинной тишиной; она насыщена содержанием, глубиной, в ней есть душа - которая тотчас отсылает меня к моей собственной. Дистанция между моим криком, раздавшимся в моих же ушах, и немым (возможно, глухим) собеседником, к которому он обращён, становится для меня тревогой, надеждой и отчаяньем, дающими смысл моей жизни. Отныне для меня ничто не будет важно, кроме этой лжепустоты и проблем, которые она передо мной ставит. Следует ли мне звать ещё? Надо ли кричать громче? Может быть, нужны другие слова? Я делаю новую попытку. И очень скоро понимаю, что никто мне не ответит; однако незримое присутствие, которое я сам продолжаю создавать своим зовом, вынуждает меня без конца оглашать тишину своим, полным горести, криком. Я начинаю глохнуть от этого звука. Как зачарованный, зову ещё и ещё раз. В конце концов моё обострившееся одиночество превращается для моего обезумевшего сознания в высшую необходимость, в обещание искупления. И, чтобы оно осуществилось, я вынужден до самой смерти упорно и безответно кричать.
И тогда, естественно, моё одиночество перестаёт быть случайным, временным обстоятельством моей жизни. Оно - неотъемлемая часть меня, всего мира, всех людей, то есть опять-таки наша природа. Это - одиночество навсегда.
Ален Роб-Грийе. "Природа, гуманизм, трагедия". Перевод с французского Л.Г.Ларионовой
Tags: времена года, картинки, мысли, почта, события, цитата
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments