склеротик

Апрель

очередные каникулы - на сей раз апрельские отличились Солнцем, туманом, снегом, дождём, холодом, парой слегка тёплых дней, выставками и агентом Купером

Chronos April

чт - школа, парк и лес
пт - остатки школы и день рождения сестры
сб - начал пересматривать Twin Peaks
вс - поздний завтрак и VinylSound в Кинематографе
пн - парк
вт - каникулярный семинар по теории чисел, "Оттепель" в Третьяковке на Крымском Валу и съёмки в хоум-мейд-муви в Кинематографе
ср - чуть поснимал под снегом и дождём, и - пончики!
чт - приехало несколько полароидных кассет из Италии и снова пончики!
пт - "Дэвид Линч: Жизнь в искусстве" в "Юности" и "Мода и стиль в фотографии" в Манеже
сб - цветы на Polaroid для "Узоров на барной стойке"
вс - пасхальный бранч и VinylSound в Кинематографе
пн - снова на работу, ух
ну как-то так
склеротик

Каникулы, однако

Ускорение - верный признак приближения весны, однако



18.02 сб – пластинки в «Новом искусстве» на новом месте, «Патерсон» Джармуша в ММАМ
19.02 вс – тексты и прочее для подготовки встречи в Галерее Классической Фотографии
20.02 пн – семинар по задачам с параметрами
21.02 вт – пластинки в Dig!, «Прекрасные дни в Аранхуэсе» Вендерса, Мухин и прочие в ММАМ
22.02 ср – семинар по теории чисел, Funki Porcini и Cinematic Orchestra в YotaSpace
23.02 чт – Soloop & Бром в Кинематографе
24.02 пт – Патти Смит «Поезд М»
25.02 сб – Geometry Of Now на ГЭС-2, Шатц и Пил у Люмьеров
26.02 вс – VinylSound в Кинематографе
Ну и - пользуясь случаем - приглашаю на встречу - 4 марта, в субботу, с 17.00 буду в Галерее Классической Фотографии рассказывать про Polaroid и прочее. Рад буду видеть, приходите, будет интересно. Может быть :0)
осень

Optimystica

"Дождь где-то
Край Света
Это всегда со мной"

Не слишком много народу на входе, кажется, осенью было больше, небольшой зал в 16 Тоннах, в руке двойной Jameson со льдом, а в сумке - долгожданная пластинка, и я почти у сцены, метрах в полутора, две женщины просят чуть подвинуться, чтобы им можно было облокотиться на деревянное ограждение - боятся, что не выстоят весь концерт, народ подходит, радуюсь, что пришёл немного пораньше, но вот, наконец, диджей ставит "16 Tons", вроде начинается...



Это был очень странный и удивительный концерт, словно бы в том тёмном воздухе клуба что-то происходило, что до конца точно неведомо было ни тем, кто на сцене, ни тем, кто в зале, и эти телефоны-фонарики в "Дело в этих звёздах", и соло на басу в абсолютной тишине в "Край света", и хоровое пение в "Маленькая Хонда", и танцы в "Полбутылке октября", и ощущение того, что смотришь на закат с палубы корабля на "Печальная рыба-солнце", и напоминание о зиме на улице в "Футболисты выходят на лёд", и всё это - как непрестанное ожидание лета, светло-тёплых вечеров, музыка-саундтрек для августа, о котором думаешь в январе, о словах, что тогда не сказал, и которые вот прямо сейчас рождаются и уходят куда-то в зимний вечер, ища адресата...закрываю глаза и оказываюсь в летнем дне на берегу ленивого озера, звуки застывают и я словно блуждаю между инструментами и нотами, причудливый лабиринт, что движется вокруг меня, слышу каждый звук и они оказываются то упавшим осенним листом, то лучом света на полу, то порывом ветра, отражением в луже, касанием твоей руки...последние аккорды, аплодисменты, неимоверная добрая сила, разливающаяся по залу, прямо передо мной на полу сцены - плейлист, оставленный духовой секцией, девушка, весь концерт танцевавшая перед сценой, поднимает его, выхожу на улицу - в пока ещё тёмную ночь, мне почему-то удивительно тепло, и думаю, что сегодня видел волшебство, и что должен тебе это рассказать, и ты улыбнёшься, и что очень трудно, если вообще возможно, найти для этого нужные слова, и понимаю: что-то изменилось во мне за эти два часа, что-то хорошее, что-то из-за этой хрупкой и чистой музыки, что-то, из-за чего эта бесконечная зима, начавшаяся в октябре кажется чуть теплее, и теперь весна наступит немного быстрей...в сумке лежит пластинка, и купленная чуть раньше книжка, и ещё - мандарин, и пустой рокс из-под Jameson, и немного тепла...ночь, только снег скрипит под ногами...
склеротик

Когда умру - пусть будет август

Проснуться, как обычно, рано. Пройтись до Парка Победы. Поплавать. Купаться запретили, но те, кто постоянно ходит, всё равно плавают. Если Солнце будет - слегка согреться. Глоток Jameson, шоколад, орехи, курага. Снять очередной кадр на SX-70. Пройти мимо места, где когда-то был дом. На Яблоневой аллее до сих пор что-то копают. Остывший кофе в мятом картонном стаканчике. Иван-чай отцветает. Дойти до дома. Забиться в угол. Уже неделю сижу там скрючившись. Каждый август рвёт на части. Сводит левую ногу. За весь день сказал двадцать слов, за неделю - не больше сотни. Купленные пластинки стоят неслушанные. Свернувшийся засохший кленовый лист разрываемый на части своими же прожилками. Бесцельные блуждания по городу. Недочитанная книга.




Жёлуди, что подобрал вчера зелёными, наутро стали коричневыми. Не могу унять дрожь. Немота. Уже не хочу, чтобы было хорошо. Упавшие яблоки в траве. Днём сообщили, что Greengoo ушёл. Лечь спать, как только стемнеет, чтоб хоть на немного забыться. Только, чтобы не больно. Мате осталось на одну заварку. Ливень. Пожалуйста, только чтобы не так больно
мате

Ежегодная речная

Что ж, настало время традиционной речной записи. Итак, сегодня ближе к вечеру ухожу на "Василии Чапаеве"

Chapaev

Москва – Калязин – Ярославль – Нижний Новгород – Чебоксары – Мариинский Посад – Тетюши – Елабуга – Дюртюли – Уфа – Нижнекамск – Чистополь – Казань – Козловка – Макарьево – Городец – Чкаловск – Плес – Кострома – Углич – Москва. И, как только вернусь - на следующее утро - снова: Москва – Углич – Мышкин – Череповец – Белозерск – Горицы – Ирма (Вологда) – Весьегонск – Тутаев – Рыбинск – Калязин – Москва. Вот такие дела, ох
мате

Одуванчики

Утро, наверное выходной - потому что все дома, только мама уже давно встала и суетится на кухне, сестра и отец спят, они - "совы", как говорит мама, "А мы с тобой - жаворонки", - сообщает она, увидев, как я топаю по коридору. Мне, наверное, пять или шесть, в шкоу ещё не хожу, на дворе лето, окна третьего этажа пятиэтажки открыты, сквозь них струится слегка прохладный утренний воздух.
- Сбегай-ка вниз, нарви листьев для Тортиллы.
Тортилла - наша домашняя черепаха - вот она, как раз медлительно и важно передвигается по коридору - как мы почему-то думаем - любит жевать листья одуванчиков и подорожника. Замечательное время - ничего одевать не надо, ноги в сандали и бегом (почему-то всегда бегом?) вниз по этой знакомой лестнице, наш подъезд - крайний, перед ним - большая склонившаяся берёза, а если сразу по выходу свернуть налево и идти вдоль стены дома - то попадаешь в джунгли, сплетённые ветви кустов, шаги замедляются и я крадусь, тихо-тихо, стараясь не шуметь, словно настоящий индеец, зорко высматривая добычу - одуванчики. Но лучшие из них водятся за углом - надо обойти дом и оказаться с другой стороны - там-то под окнами нашей с сестрой комнаты и притаились самые-самые, каждый раз они прячутся (а быть может и поджидают меня?) именно здесь...
Возвращаюсь с добычей, мама улыбается, на столе чай, за окном лето...



А сегодня вот - провёл последний в этом учебном году урок, и, возвращаясь с пляжа, сделал небольшой крюк (как, впрочем, поступаю частенько) - на месте давно снесённого дома - стриженная трава, берёза всё также склонилась возле небольшого обрубка асфальта - дорожки к несуществующему ныне подъезду, и - одуванчики за тем самым углом...
Лето, лето, как вечное возвращение домой
склеротик

Февраль


Card
 
Февраль.
Ветер.
Холодно.
Работа.
Кофе.
Работа.
Кофе.
Вино.
Две цитаты.
Послал открытку самому себе.
Пришла.

"Глубинно мы могли бы быть такими же, каковы на поверхности, – подумал Оливейра, – но для этого пришлось бы жить иначе. А что означает жить иначе? Быть может – жить абсурдно во имя того, чтобы покончить с абсурдом, с таким ожесточением уйти в себя, чтобы этот рывок в себя окончился в объятиях другого. Да, вероятно, любовь, но otherness длится для нас столько же, сколько длится чувство к женщине, и относится она только к тому, что касается этой женщины. По сути, нет никакой otherness, а лишь приятная togetherness. Правда, это не так уж плохо…" Любовь – обряд онтологизирующий, в самой сути своей заключающий умение отдавать. Ему вдруг пришло в голову то, что, наверное, должно было прийти с самого начала: без умения обладать собой невозможно обладать инаковостью, а кто по-настоящему обладает собой? Кому удалось вернуться к себе самому из абсолютного одиночества, из такого одиночества, когда ты не можешь рассчитывать даже на общение с самим собой, и приходится засовывать себя в кино, или в публичный дом, или в гости к друзьям, или в какую-нибудь всепоглощающую профессию, а то и в брак, чтобы по крайней мере быть одиноким среди других. И вот парадокс: вершина одиночества приводила к верху заурядности, к великой иллюзии, что общество вроде бы чуждо человеку и что человек вообще одиноко идет по жизни, как по залу, где одни зеркала да мертвое эхо. Но такие люди, как он, да и многие другие, которые принимали себя (или же не принимали, но после того, как узнавали себя как следует), впадали в еще худший парадокс: они подступали к самому краю инаковости, но переступить этого края не могли. Подлинная инаковость, строящаяся на деликатных контактах, на чудесной согласованности с миром, не может ограничиваться односторонним порывом, протянутая рука должна встретить другую руку, РУКУ другого инакого.
Хулио Кортасар "Игра в классики" Перевод с испанского Л. Синянской.
 
Я зову; никто мне не отвечает. Вместо того, чтобы заключить: "Никого нет" (простая, локализованная в пространстве и во времени, констатация факта), я решаю вести себя так, словно поблизости есть кто-то, не отвечающий по той или иной причине. И тогда тишина, отозвавшаяся на мой зов, перестаёт быть подлинной тишиной; она насыщена содержанием, глубиной, в ней есть душа - которая тотчас отсылает меня к моей собственной. Дистанция между моим криком, раздавшимся в моих же ушах, и немым (возможно, глухим) собеседником, к которому он обращён, становится для меня тревогой, надеждой и отчаяньем, дающими смысл моей жизни. Отныне для меня ничто не будет важно, кроме этой лжепустоты и проблем, которые она передо мной ставит. Следует ли мне звать ещё? Надо ли кричать громче? Может быть, нужны другие слова? Я делаю новую попытку. И очень скоро понимаю, что никто мне не ответит; однако незримое присутствие, которое я сам продолжаю создавать своим зовом, вынуждает меня без конца оглашать тишину своим, полным горести, криком. Я начинаю глохнуть от этого звука. Как зачарованный, зову ещё и ещё раз. В конце концов моё обострившееся одиночество превращается для моего обезумевшего сознания в высшую необходимость, в обещание искупления. И, чтобы оно осуществилось, я вынужден до самой смерти упорно и безответно кричать.
И тогда, естественно, моё одиночество перестаёт быть случайным, временным обстоятельством моей жизни. Оно - неотъемлемая часть меня, всего мира, всех людей, то есть опять-таки наша природа. Это - одиночество навсегда.
Ален Роб-Грийе. "Природа, гуманизм, трагедия". Перевод с французского Л.Г.Ларионовой
склеротик

As tears go by

Скажи мне, что я сделал тебе?
За что эта боль?
Но - это без объяснений
Это, видимо, что-то в крови


Падает снег, и эти снежинки, которые, как в детстве, ловишь ртом, и всё ощущается, как тогда, точно так, как тогда...
Первое такое воспоминание о детском саде. Зимнее утро, темно, детский сад прямо напротив дома. Мама ведёт меня за руку, я прикрываю глаза и вижу, как расплываются светящиеся круги от блестящих снежинок. В руке у меня какая-то дурацкая игрушечная пластмассовая сабля, почему-то голубого цвета. Мама отдаёт меня воспитательнице и уходит на работу. Приходят другие дети, вроде бы мои друзья-приятели, мы возимся в снегу, играем. Через какое-то время я отхожу и сажусь на лавочку на веранде. Я беззвучно плачу и не могу остановиться. Испуганная воспитательница подходит, начинает выяснять, что случилось, а я ничего не могу объяснить, никто меня не обижал и ни с кем не ссорились и не дрались, но я не могу говорить, просто сижу и плачу...
С тех пор это было много раз - на дне рождении друга, в пионерском лагере, в купе поезда, в гостиничном номере, за стойкой бара, на скамейке в парке, на концерте, молчаливая истерика, беззвучные слёзы, рвущаяся наружу тупая, ноющая боль, грусть без причины, расходящаяся трещина, одинокая звенящая тишина...

Стекло промокло насквозь
И капли выступают на стекле
Как капли пота на руках
А мудрый деревянный глаз
Всё смотрит и дивится - не поймёт:
Как может мёртвое стекло
Рождать живые слёзы?
склеротик

снега нет

Вернулся с традиционной предновогодней съёмки - снега мало, но по сравнению с предыдущими днями - хоть что-то.

december

За год что-то с итогами, как водится, не получается, но вот декабрь получился как своеобразная выжимка года - опера - любимая "Новая" и открывшийся, наконец "Геликон", концерты - Кейв, Tequilajazzz, много чего ещё, полароиды и продолжение серии "Узоры на барной стойке", VinylSound в Кинематографе, ну и как-то вот так и докатилось до 31.12.
Но в общем-то, за этот год, наверное, стал лучше понимать себя. Или не лучше :0
осень

Вода

Может быть, сейчас и не самое время, но дабы упорядочить всяческие мысли - вполне себе подойдёт.
отчёт о плавательном сезоне. В общем так: начал 26 мая (левый нижний угол), закончил 2 октября (внизу по центру). Практически каждый день на нашем родном Большом Городском пруду. Ну а в перерыве - успел отметиться в Завидово во время Wave2Wave, и ещё в Шексне, Вытегре, Онежском озере, и Волге, когда ходил на "Солнечном Городе". Так что могу сказать, что сезон затронул шесть месяцев :0)

Swimming

На момент окончания сезона - на улице 13 градусов, вода тоже 13 градусов, и вино 13 градусов - так что практически идеальное сочетание. Можно было продлить сезон ещё на три дня, но уж так сложились обстоятельства, что закончить пришлось в пятницу.
И это было очень здорово знать, что в любую погоду, в любой день (хотя, лучше, конечно, когда тепло и Солнце) тебя ждёт вода, и можно ни о чём не думать, разве что сначала слегка холодно, потом немного о дыхании, а потом - совершенно волшебное чувство, особенно уже осенью, когда чувствуешь себя плывущим ивовым листком...вот такие дела.
Сейчас, пять дней как закончил, кажется - реально чего-то не хватает (правда, это ещё усугублено и прочими обстоятельствами). Ну вот, с нетерпением жду мая :0