мате

Ежегодная речная

Что ж, настало время традиционной речной записи. Итак, сегодня ближе к вечеру ухожу на "Василии Чапаеве"

Chapaev

Москва – Калязин – Ярославль – Нижний Новгород – Чебоксары – Мариинский Посад – Тетюши – Елабуга – Дюртюли – Уфа – Нижнекамск – Чистополь – Казань – Козловка – Макарьево – Городец – Чкаловск – Плес – Кострома – Углич – Москва. И, как только вернусь - на следующее утро - снова: Москва – Углич – Мышкин – Череповец – Белозерск – Горицы – Ирма (Вологда) – Весьегонск – Тутаев – Рыбинск – Калязин – Москва. Вот такие дела, ох
мате

Одуванчики

Утро, наверное выходной - потому что все дома, только мама уже давно встала и суетится на кухне, сестра и отец спят, они - "совы", как говорит мама, "А мы с тобой - жаворонки", - сообщает она, увидев, как я топаю по коридору. Мне, наверное, пять или шесть, в шкоу ещё не хожу, на дворе лето, окна третьего этажа пятиэтажки открыты, сквозь них струится слегка прохладный утренний воздух.
- Сбегай-ка вниз, нарви листьев для Тортиллы.
Тортилла - наша домашняя черепаха - вот она, как раз медлительно и важно передвигается по коридору - как мы почему-то думаем - любит жевать листья одуванчиков и подорожника. Замечательное время - ничего одевать не надо, ноги в сандали и бегом (почему-то всегда бегом?) вниз по этой знакомой лестнице, наш подъезд - крайний, перед ним - большая склонившаяся берёза, а если сразу по выходу свернуть налево и идти вдоль стены дома - то попадаешь в джунгли, сплетённые ветви кустов, шаги замедляются и я крадусь, тихо-тихо, стараясь не шуметь, словно настоящий индеец, зорко высматривая добычу - одуванчики. Но лучшие из них водятся за углом - надо обойти дом и оказаться с другой стороны - там-то под окнами нашей с сестрой комнаты и притаились самые-самые, каждый раз они прячутся (а быть может и поджидают меня?) именно здесь...
Возвращаюсь с добычей, мама улыбается, на столе чай, за окном лето...



А сегодня вот - провёл последний в этом учебном году урок, и, возвращаясь с пляжа, сделал небольшой крюк (как, впрочем, поступаю частенько) - на месте давно снесённого дома - стриженная трава, берёза всё также склонилась возле небольшого обрубка асфальта - дорожки к несуществующему ныне подъезду, и - одуванчики за тем самым углом...
Лето, лето, как вечное возвращение домой
склеротик

Февраль


Card
 
Февраль.
Ветер.
Холодно.
Работа.
Кофе.
Работа.
Кофе.
Вино.
Две цитаты.
Послал открытку самому себе.
Пришла.

"Глубинно мы могли бы быть такими же, каковы на поверхности, – подумал Оливейра, – но для этого пришлось бы жить иначе. А что означает жить иначе? Быть может – жить абсурдно во имя того, чтобы покончить с абсурдом, с таким ожесточением уйти в себя, чтобы этот рывок в себя окончился в объятиях другого. Да, вероятно, любовь, но otherness длится для нас столько же, сколько длится чувство к женщине, и относится она только к тому, что касается этой женщины. По сути, нет никакой otherness, а лишь приятная togetherness. Правда, это не так уж плохо…" Любовь – обряд онтологизирующий, в самой сути своей заключающий умение отдавать. Ему вдруг пришло в голову то, что, наверное, должно было прийти с самого начала: без умения обладать собой невозможно обладать инаковостью, а кто по-настоящему обладает собой? Кому удалось вернуться к себе самому из абсолютного одиночества, из такого одиночества, когда ты не можешь рассчитывать даже на общение с самим собой, и приходится засовывать себя в кино, или в публичный дом, или в гости к друзьям, или в какую-нибудь всепоглощающую профессию, а то и в брак, чтобы по крайней мере быть одиноким среди других. И вот парадокс: вершина одиночества приводила к верху заурядности, к великой иллюзии, что общество вроде бы чуждо человеку и что человек вообще одиноко идет по жизни, как по залу, где одни зеркала да мертвое эхо. Но такие люди, как он, да и многие другие, которые принимали себя (или же не принимали, но после того, как узнавали себя как следует), впадали в еще худший парадокс: они подступали к самому краю инаковости, но переступить этого края не могли. Подлинная инаковость, строящаяся на деликатных контактах, на чудесной согласованности с миром, не может ограничиваться односторонним порывом, протянутая рука должна встретить другую руку, РУКУ другого инакого.
Хулио Кортасар "Игра в классики" Перевод с испанского Л. Синянской.
 
Я зову; никто мне не отвечает. Вместо того, чтобы заключить: "Никого нет" (простая, локализованная в пространстве и во времени, констатация факта), я решаю вести себя так, словно поблизости есть кто-то, не отвечающий по той или иной причине. И тогда тишина, отозвавшаяся на мой зов, перестаёт быть подлинной тишиной; она насыщена содержанием, глубиной, в ней есть душа - которая тотчас отсылает меня к моей собственной. Дистанция между моим криком, раздавшимся в моих же ушах, и немым (возможно, глухим) собеседником, к которому он обращён, становится для меня тревогой, надеждой и отчаяньем, дающими смысл моей жизни. Отныне для меня ничто не будет важно, кроме этой лжепустоты и проблем, которые она передо мной ставит. Следует ли мне звать ещё? Надо ли кричать громче? Может быть, нужны другие слова? Я делаю новую попытку. И очень скоро понимаю, что никто мне не ответит; однако незримое присутствие, которое я сам продолжаю создавать своим зовом, вынуждает меня без конца оглашать тишину своим, полным горести, криком. Я начинаю глохнуть от этого звука. Как зачарованный, зову ещё и ещё раз. В конце концов моё обострившееся одиночество превращается для моего обезумевшего сознания в высшую необходимость, в обещание искупления. И, чтобы оно осуществилось, я вынужден до самой смерти упорно и безответно кричать.
И тогда, естественно, моё одиночество перестаёт быть случайным, временным обстоятельством моей жизни. Оно - неотъемлемая часть меня, всего мира, всех людей, то есть опять-таки наша природа. Это - одиночество навсегда.
Ален Роб-Грийе. "Природа, гуманизм, трагедия". Перевод с французского Л.Г.Ларионовой
склеротик

As tears go by

Скажи мне, что я сделал тебе?
За что эта боль?
Но - это без объяснений
Это, видимо, что-то в крови


Падает снег, и эти снежинки, которые, как в детстве, ловишь ртом, и всё ощущается, как тогда, точно так, как тогда...
Первое такое воспоминание о детском саде. Зимнее утро, темно, детский сад прямо напротив дома. Мама ведёт меня за руку, я прикрываю глаза и вижу, как расплываются светящиеся круги от блестящих снежинок. В руке у меня какая-то дурацкая игрушечная пластмассовая сабля, почему-то голубого цвета. Мама отдаёт меня воспитательнице и уходит на работу. Приходят другие дети, вроде бы мои друзья-приятели, мы возимся в снегу, играем. Через какое-то время я отхожу и сажусь на лавочку на веранде. Я беззвучно плачу и не могу остановиться. Испуганная воспитательница подходит, начинает выяснять, что случилось, а я ничего не могу объяснить, никто меня не обижал и ни с кем не ссорились и не дрались, но я не могу говорить, просто сижу и плачу...
С тех пор это было много раз - на дне рождении друга, в пионерском лагере, в купе поезда, в гостиничном номере, за стойкой бара, на скамейке в парке, на концерте, молчаливая истерика, беззвучные слёзы, рвущаяся наружу тупая, ноющая боль, грусть без причины, расходящаяся трещина, одинокая звенящая тишина...

Стекло промокло насквозь
И капли выступают на стекле
Как капли пота на руках
А мудрый деревянный глаз
Всё смотрит и дивится - не поймёт:
Как может мёртвое стекло
Рождать живые слёзы?
склеротик

снега нет

Вернулся с традиционной предновогодней съёмки - снега мало, но по сравнению с предыдущими днями - хоть что-то.

december

За год что-то с итогами, как водится, не получается, но вот декабрь получился как своеобразная выжимка года - опера - любимая "Новая" и открывшийся, наконец "Геликон", концерты - Кейв, Tequilajazzz, много чего ещё, полароиды и продолжение серии "Узоры на барной стойке", VinylSound в Кинематографе, ну и как-то вот так и докатилось до 31.12.
Но в общем-то, за этот год, наверное, стал лучше понимать себя. Или не лучше :0
осень

Вода

Может быть, сейчас и не самое время, но дабы упорядочить всяческие мысли - вполне себе подойдёт.
отчёт о плавательном сезоне. В общем так: начал 26 мая (левый нижний угол), закончил 2 октября (внизу по центру). Практически каждый день на нашем родном Большом Городском пруду. Ну а в перерыве - успел отметиться в Завидово во время Wave2Wave, и ещё в Шексне, Вытегре, Онежском озере, и Волге, когда ходил на "Солнечном Городе". Так что могу сказать, что сезон затронул шесть месяцев :0)

Swimming

На момент окончания сезона - на улице 13 градусов, вода тоже 13 градусов, и вино 13 градусов - так что практически идеальное сочетание. Можно было продлить сезон ещё на три дня, но уж так сложились обстоятельства, что закончить пришлось в пятницу.
И это было очень здорово знать, что в любую погоду, в любой день (хотя, лучше, конечно, когда тепло и Солнце) тебя ждёт вода, и можно ни о чём не думать, разве что сначала слегка холодно, потом немного о дыхании, а потом - совершенно волшебное чувство, особенно уже осенью, когда чувствуешь себя плывущим ивовым листком...вот такие дела.
Сейчас, пять дней как закончил, кажется - реально чего-то не хватает (правда, это ещё усугублено и прочими обстоятельствами). Ну вот, с нетерпением жду мая :0
осень

6 - 24 -42

...Песчаная дорога вьётся через поле, справа - бесконечная река, слева - такое же бесконечное поле, неимоверно высокое небо. Мне шесть, мама только что разрешила снять сандали и я гордо вышагиваю по дороге, отец держит меня за руку и показывает на далёкую точку в небе - это жаворонок, его почти не видно, но какие-то очень странные звуки середины его песни вплетаются в стрёкот кузнечиков. После того, как мы прошли родник, сестра убежала далеко вперёд, а там вдали видно (и уже почти слышно) жужжащее дерево, что стоит на окраине деревни...

Self Portrait 2015

...Возвращаюсь с пляжа после утреннего купания, уже довольно прохладно, и даже одев свитер и пиджак (а на руках у меня перчатки) всё равно никак не могу согреться, особенно ноги - сквозь тонкую подошву летних туфель они чувствуют все изгибы дороги, усыпанной листьями, очень странная вязь дубовых листов, резные очертания, в которых можно заблудиться, и они серьёзно перешептываются о чём-то своём. Сегодня мне 42. Как сказала недавно любимая ученица: "Это ведь просто 24 наоборот".
Вот так как-то, вот так.
склеротик

When I'm sixty four

И вот, раннеавгустовское солнечное утро, я снова на пляже, только мне на двадцать с лишним больше...да, как проведу этот день? Снова рано встал - за все эти годы со сном так ничего и не нормализовалось, пришёл сюда. Совсем недавно пришёл с традиционного круиза на теплоходе - на сей раз Москва-Пермь-Уфа. Здесь всё почти также, как и теперь - вечно сидящие рыбаки, любители утренней зарядки, песок, должно быть чуть почище и помодней, да новые "грибы" - солнечные зонтики. Я привычно проплыву полкилометра - а больше мои старые мышцы и не позволят, запыхавшись вылезу из воды, ощутив боль в каком-то новом месте, да и чёрт с ней, в конце концов, и часок буду пытаться согреться на Солнце, что сделать никак не удаётся и теперь, а тогда и подавно. Наконец, не выдержу, воровато оглянусь по сторонам, и достану фляжку с виски - да, ту самую, что подарила когда-то мама, и, быть может, первый утренний глоток, согреет меня, хотя, скорее всего - нет. Но прилут воспоминания. В старомодных деревянных наушниках (хотя, может, они снова в моде?) будут играть Les Negresses Vertes, да, по-прежнему слушаю только пластинки, и только вот на пляж лениво таскать этот маленький дурацкий проигрыватель в чемоданчике, что мы когда-то купили - так он и стоит без дела. На проиивоположном берегу цветёт иван-чай, и я буду жалеть о всех тех его цветах, что не на нарисовал, или не сфотографировал. Чуть погодя, выпью ещё немного, съем кусочек расплавившегося на Солнце шоколада, в который уже раз подумаю, что надо уволиться, и медленно побреду домой. Зайду по пути в кафе - оно почти то же самое, что и теперь, сяду на привычное место и сделаю заказ, не глядя в меню: американо, грейпфрутовый фреш и карамельный чизкейк. Мой Город немного изменился - стало чуть больше людей и чуть меньше деревьев, всё более одиноко, но мои любимые аллеи всё ещё живы. Загляну в почтовый ящик - давно не было открыток от них, тех, которые давно уже разъехались, но иногда всё ещё присылают открытки из незнакомых мест и иногда - на языках, которых я уже не понимаю. Честно говоря, мои старые глаза уже не всегда разбирают и знакомый язык, и я почти всегда плачу, когда пытаюсь их прочитать. Сегодня ничего нет, и, чтобы скоротать время до обеда, поставлю на вертушку Dale Cooper Quartet & The Dictaphones, и усядусь с альбомом Судека на диван. Незаметно для себя задремлю, и во сне мне придут открытки ото всех, буду их долго рассматривать, вглядываясь с лупой в таинственные значки на штемпеле, в конце концов заплачу и проснусь, и долго-долго не смогу согркюеться даже под тёплым пледом...мне будет 64, ещё почти четверть (или даже треть?) жизни впереди. И одиночество...
склеротик

Лето

Корабль скользит по воде: река, канал, шлюз, озеро, причал, и дальше...Проплывают мимо берега, "путешествие на корабле" - странно звучащая фраза - ведь с одной стороны движешься, а с другой стороны - всё равно остаёшься на месте, на палубе, в каюте, за исключением стоянок, но это - отдельная тема, а в остальное время словно бы подставляешь себя движущемуся на тебя Пути, от которого не уклониться, как не свернуть с фарватера, справа - красный буй, слева - белый. Путешествие - шествие Пути навстречу, и в этой остановке времени лучше слышишь других и себя, мысли облекаются в слова, слова льются предложениями, редкое в это лето Солнце греет кожу. Всё сильнее и сильнее чувствуется желание впитать в себя это лето, тепло и воду, и Свет, так, чтобы хватило, как можно дольше...а на стоянке - ищешь пляж и - в воду, прохладную, или даже совсем холодную, но всё равно - плыть, плыть, не останавливаясь, лишь бы не сбить дыхание, войти в ритм волн, успокоиться вместе с ними. Солнце скрывается, сумерки сгущаются и остаётся только шум двигателя, плеск волн, движение Лета, движение лет...сижу в баре на корме, лёд в стакане с виски почти расстаял, книга дочитана, перебираю чётки, вспоминаю всех
мате

traditional

Ну вот, как обычно, летом - ухожу через несколько часов.

Castles Made Of Sand

На этот раз - на "Солнечном Городе" по маршруту Москва – Горицы – Кижи – Медвежьегорск – Беломорск - Соловецкие острова – Петрозаводск – Вытегра – Череповец – Ярославль – Тутаев – Углич – Москва. Вот такие дела